| Истории |
И стала эта земля и пещера на ней владением Авраама…" (23:20)
Скоро мы будем отмечать ряд событий, связанных с именем 2-го Любавичского
Ребе - Дов-Бера ("Митл Ребе").
Было время, когда во всем Хевроне проживало ровно… девять евреев. Не больше
и не меньше. А может и не меньше, но ведь и не больше! Вам должно быть ясно,
что это означало. Это означало, что в святом городе Хевроне не было миньяна
для совместной молитвы. И только по Субботам и праздникам иногда набиралось
десять молящихся. И поверьте, они были большие хасиды - эти девять евреев
из древнего города Хеврона.
И вот однажды, накануне самого святого дня в году - Йом Киппур узнали они,
что все окрестные евреи отправились молится в святой город Иерусалим. И значит,
неоткуда взять десятого. И огорчились они весьма, и заплакали они горько,
и стали молиться дневную молитву Минха перед Йом Киппур каждый по отдельности,
пока солнце не стало клониться к закату.
И тут они подняли глаза и увидели старца, который направляется к Синагоге.
И тогда они весьма возрадовались и хотели пригласить его на последнюю "разделительную"
трапезу, которую совершают непосредственно перед постом Йом Киппур. Но гость
отказался, сказав, что он уже совершил эту трапезу.
Весь этот святой день они молились в миньяне, а по окончанию праздника стали
бросать между собой жребий, чтобы решить, кому выпадет честь пригласить гостя
к себе домой. И выпал жребий на шамеса-хазана (староста Синагоги и одновременно
ведущий молитву). И отправились они к нему домой, но когда они приблизились
к его дому - неожиданно гость исчез, и как не искали его по всему городу,
нигде не могли его найти.
Очень опечалился тогда шамес, что он так и не сумел достойно принять такого
гостя. И так в печали, сидя за столом он задремал. И вот видит он: стоит перед
ним его гость и говорит: "Не печалься. Я - Авраам-Авийну, ваш праотец. Увидел
я, что нет у вас десятого еврея для совместной молитвы, и пришел к вам. А
теперь я должен покинуть вас". Видение исчезло, и тут шамес проснулся.
Когда на завтра шамес рассказал то, что он увидел во сне, все возрадовались
великой радостью и вознесли свои благодарности Творцу. А Синагога с той поры
стала называться Синагогой "Авраама-Авийну".
Эту-то Синагогу и приобрел Митл Ребе вместе с участком земли во владение.*
* *
Три раза мы подтверждали свои права на Святую землю и святой город Хеврон.
Авраам-Авийну не случайно "торговался" с Эфроном-хеттиянином и, в конце концов,
заплатил ему большую, по тем временам, сумму в 400 шекелей серебром. Он справедливо
полагал, что помимо обещания Все-вышнего дать эту землю ему и его потомкам
в вечное владение, необходимо приобрести ее еще и по земным, человеческим
законам. И наконец во время завоевания Канаана под предводительством Иегошуа
бин Нуна эта земля стал окончательно нашей.
В наше время, как раз когда мы читаем эту главу, которая еще раз напоминает
всем народам об исключительных правах еврейского народа на Святую землю, Израиль,
безо всяких на то оснований отдает свои территории арабам и даже готов обсуждать
вопрос о разделе (не дай Б-г!) святого города Иерусалима!
Так уже было не раз: с Синаем, с самим Хевроном, с территориями. Наверное
Все-вышний хочет сотворить нам чудо, чтобы эта земля вернулась к своему законному
владельцу по воле Творца, а не по человеческому произволу.
Да будет так в самое скорое время, с приходом нашего праведного Мошиаха!
4-й Любавичский Ребе - рабэйну Шмуэль (Ребе МАГАРАШ) покинул этот мир в 1883 году, когда его младшему сыну и будущему преемнику - рабби Шолом Дов Беру (Ребе РАШАБу) было всего 22 года. У некоторых хасидов возник тогда вопрос, с которым они обратились к его старшему брату - рабби Залману Аврааму (РАЗО): "Насколько твой брат может выполнять функции Ребе в столь молодом возрасте?"
На этот и подобные ему вопросы РАЗО отвечал так: "Во всех вещах существуют крайности и нечто промежуточное - то, что люди называют "золотой" серединой. Между богатыми, живущими в роскоши, и теми, кто живет в крайней нищете, располагаются люди среднего достатка. Тоже самое можно сказать и о выдающихся мудрецах с одной стороны, и непроходимых глупцах - с другой. О добрых и жестоких...
Но между Ребе и обычным хасидом нет никакой промежуточной ступени. Либо он
Ребе - либо он обманщик, или - или, третьего не дано. А мой брат уж точно
не лгун!"
Однажды 5-й Любавичский Ребе, рабби РАШАБ должен был отправиться поправить свое здоровье на курорте в Европе. Курс лечения он проходил у одного профессора. Последний, узнав, что его пациент никто иной, как сам Любавичский Ребе, руководитель хасидов, поинтересовался, что же такое "хасидизм" и чем он отличается от ортодоксальной еврейской традиции?
Ребе ответил: "Наше Учение заключается в том, чтобы мозг научил сердце, чего надо хотеть, а сердце заставило тело это выполнять".
"Но ведь мозг и сердце, интеллект и чувства - два совершенно разных мира, между которыми огромная пропасть" - воскликнул изумленный профессор.
"Ну, - ответил Ребе, в этом и состоит наша работа: навести "мосты" между этими двумя "мирами". Или, по крайней мере, провести телефонную и телеграфную связь. Так, чтобы свет разума достигал сердца".
А надо вам сказать, что в то время телефон и телеграф были последними достижениями науки, о чем прекрасно был осведомлен и сам профессор. Так что, Ребе РАШАБ не случайно упомянул именно их.
"Ну, а хасид - это тот, кто учится этому искусству" - закончил с улыбкой его
великий пациент.
Два праведника: рабби Элимелех и рабби Зуша в юности обрекли себя на добровольное "изгнание" - галут. Наверное, они хотели глубже почувствовать горечь изгнания, в котором пребывает весь еврейский народ уже не одну тысячу лет. А может быть, они вспомнили, что изгнание - самый прямой путь к раскаянию.
Так они бродили пешком из местечка в местечко, распространяя идеи хасидизма и укрепляя веру в простых евреях. Когда они попадали в город Людомир, они имели обыкновение останавливаться у одного местного бедного хасида.
Прошло много лет…
Два брата уже давно стали известными раввинами, почитаемыми всеми за свою праведность. Теперь они прибыли в город Людомир в повозке, запряженной лошадьми и в сопровождении своих хасидов. На этот раз их вышел встречать весь город, а один из местных богатеев пригласил почетных гостей погостить у него.
Но братья отказались.
"Что изменилось с тех пор? - удивились они. - Ведь мы остались теми же самыми людьми - рабби Элимелехом и рабби Зушей. Единственное "существенное" отличие - это повозка и лошади. Если так, забирай их себе, и пусть они "погостят" у тебя".
А сами праведники, конечно же, остановились у своего старого друга.
Эта трагическая история связана с нашей недельной главой "Гаазину" и в тоже время с праздником Йом-Киппур.
Самая короткая глава в Торе - "Гаазину", по утверждению Мудрецов содержит в себе, в скрытом виде или намеком, весь сотворенный мир.
У великого Рамбама (13 век) был ученик по имени Авнер. Он обладал незаурядными способностями, и, как часто бывает в подобных случаях, многое отказывался воспринимать на веру. Часто его посещали сомнения в истинности учения Торы. В какой-то момент он стал отдаляться от еврейства и еврейской общины. И чем дальше он отходил от еврейства, тем больше он был приближен к царскому двору. Наконец, он полностью порвал с еврейским образом жизни и был назначен высокопоставленным чиновником при царе. При этом он сохранил крайнюю неприязнь к людям Торы. Однажды, из мстительного чувства, он вызвал к себе в Йом-Киппур… своего бывшего учителя. Рамбам не посмел ослушаться своего ученика, который теперь стал важной и влиятельной персоной, и вынужден был пешком, как предписывает закон, явиться к нему.
Тогда на глазах великого мудреца и законодателя, Авнер взял кусок свинины, сварил и съел его, после чего обратился к Рамбаму с издевательским вопросом: Сколько заповедей он нарушил этим поступком. "Пять" - ответил Рамбам. "Нет, шесть", - возразил Авнер, - "и я тебе сейчас это докажу". С этими словами он открыл Талмуд и углубился в текст.
"Чтобы такой незаурядный ум оказался в такой духовной грязи" - с болью в голосе воскликнул Рамбам, не в силах видеть, какому унижению подвергается святая Тора.
"А, между прочим, ты сам стал причиной моего вероотступничества", - неожиданно заметил Авнер. "Не ты ли учил нас, что в самой короткой главе Торы - "Гаазину", сокрыт весь мир? Как такое можно утверждать в здравом разуме и как в такое можно поверить?" "Но я и сейчас готов это утверждать", - возразил Рамбам. "Если так", - воскликнул Авнер с вызовом, - "то найди там мое имя".
Рамбам понял, что Всевышний дает ему шанс спасти эту заблудшую еврейскую душу. Он мысленно вознес молитвы, и открыл Тору.
"Вот, посмотри" - торжественно сказал Рамбам. "Глава 32, 26-й стих: "Я сказал - рассею их, сотру у людей память о них". Если взять каждую третью букву в этих словах, то они составят твое имя - АВНЕР".
Как громом пораженный, стоял Авнер, не в силах вымолвить ни слова перед лицом чуда, которое свершилось буквально у него на глазах. Мгновенно раскаяние поразило его душу.
"Что мне сделать, чтобы исправить мой грех", - тихо спросил он своего учителя. "То, о чем говорится в этих словах Торы" - ответил Рамбам. "Я советую тебе покинуть этот город, чтобы "у людей исчезла помять о тебе", и чтобы ни одна душа не знала, куда ты направился".
Ранним утром человек, закутанный в черный плащ, никем не замеченный ступил
на палубу корабля, который отправлялся в далекие страны. С тех пор никто никогда
больше не слышал об Авнере, и память о нем стерлась из сердца людей.
Еще одна хасидская история Эта история произошла в первые годы становления хасидского движения.
Однажды в Йом-Киппур святой Баал-Шем-Тов молился в сельской Синагоге. Заканчивался торжественный и святой день, подходила к концу последняя, самая главная завершающая молитва "Неила".
Вся община уже давно закончила молитву, а Баал-Шем-Тов все еще стоял неподвижно, закутавшись в свой талит. Было видно, что что-то не заладилось, и молитва не шла. Напряжение в Синагоге нарастало. Все понимали, что происходит что-то очень важное для судьбы всей общины. Все жители местечка собрались в зале, а среди них оказался и простой сельский пастушок. Он тоже почувствовал "важность момента". И вот, не в силах сдержать своего волнения, он неожиданно присвистнул петухом и крикнул: "Ку-ка-реку! Гот, ѓоб рахмонус" - "О, Б-же, имей милосердие". Конечно, все тут же зашикали на него, и даже собрались уже было вывести из Синагоги. Но тут Баал-Шем-Тов наконец закончил молитву и лицо его просияло. По всему было видно, что молитва принята.
После он объяснял своим ученикам, что эта бесхитростная, но искренняя молитва простого пастушка и решила все дело. Этот порыв чистой еврейской души был принят наверху и угроза, которая нависла над общиной, была отведена.
Всевышний принимает любую молитву, на любом языке, лишь бы она была искренней и шла от чистого сердца.
У одной молодой еврейской пары не задалась семейная жизнь. Бесконечные ссоры следовали одна за другой. Наконец жена не выдержала и послала своего отца к Ребе Цемах Цедеку за советом. Но Цемах Цедек ответил категорично: "Им ни в коем случае не следует разводиться. Это ее пара".
Однако ссоры и конфликты в семье продолжались с новой силой, и снова тесть вынужден был пойти к Ребе. Однако и на это раз, даже не выслушав просителя, Ребе резко ответил: "Я же уже сказал, что не дам согласие на развод. Это ее брак".
Прошло еще какое-то время, и наконец женщина не выдержала и заявила: "Кто он в конец концов такой - этот Ребе? Он что, генерал-губернатор, чтобы приказывать мне жить с нелюбимым человеком"? В конце концов они развелись.
Спустя какое-то время она вышла замуж повторно, на этот раз за вдовца. Но вот беда: общих детей у новой пары не было. Ее второй муж не сильно переживал по этому поводу, поскольку у него уже были дети от первого брака. А для молодой женщины бездетность стала предметом больших переживаний. Делать нечего, снова она посылает своего отца к Ребе, на это раз за благословением на счастливое потомство. Отец вернулся от Ребе смущенный. "Ну, что сказал Ребе"? - с нетерпением спросила его дочь. "Ребе как-то странно отнесся к моей просьбе", - стал рассказывать отец. "Но что же, все-таки, он сказал"? - допытывалась его дочь.
"Ребе сказал: Что я - генерал-губернатор, чтобы приказывать ей рожать детей?" - еле слышно ответил старый хасид, глядя себе под ноги.
Женщина задрожала, услышав такой ответ. Она вспомнила свои собственные слова, сказанные сгоряча. Но уже ничего не могла исправить.
Для евреев чудо всегда было нормальным, почти обыденным явлением, неотъемлемой частью общей религиозной картины мира. Великие чудеса прошлого: египетские казни, рассечение Красного моря, великое чудо дарования Торы и многие другие навсегда остались важными вехами нашей истории. Но при этом чудо никогда не было для нас доказательством Б-жественного присутствия. Чудо - это лишь маленький, хотя и яркий эпизод в наших отношениях с Творцом. Ведь у нас еще есть Тора - исчерпывающий источник знания о Все-вышнем.
Про Бейс-Медраш (Ешиву) Алтер Ребе говорили, что "чудеса валяются там под ногами", и просто некому нагнуться и подобрать их. Впрочем, то же самое говорили и про его преемников.
И все-таки без чудес наша жизнь была бы скучна. А иногда чудо - это единственная возможность, последняя надежда, которая остается у человека. И тогда он идет за советом к Ребе: * * * Эта история произошла более двух десятилетий назад. Рассказывает сам непосредственный участник этих событий - раввин Давид Шойхет, который проживает в городе Торонто (Канада).
Приглашение прочитать лекцию по иудаизму для меня дело привычное, можно сказать - обыденное. Однако на этот раз меня пригласили прочитать лекцию перед студентами в Буффало (США), где меня ожидала смешанная аудитория, большую часть которой, к тому же, составляли не евреи. О чем я мог с ними говорить: о том, как накладывать Тфилин, или как соблюдать Шаббат? Я уже думал было отказаться, но в последний момент, как и полагается хасиду, решил посоветоваться с Любавичским Ребе. Неожиданно быстро через его секретаря я получил ответ. Ребе советовал непременно принять приглашение, а в качестве темы выбрать заповедь благотворительности "Цедока".
Надо признаться, что когда я прибыл в Буффало и предстал перед студентами, то почувствовал себя весьма неуверенно. Если бы только не благословение Ребе.
Как я и ожидал, в основном аудитория была нееврейской, а часть ее вообще составляли будущие пасторы (католические священники). Но отступать было уже поздно, и я стал рассказывать о заповеди Цедока. В конце я привел известную историю про "скупого богача". Чтобы вам было понятно все дальнейшее, я приведу ее здесь.
Это произошло в 17 веке. В одном городе жил очень богатый и очень скупой еврей. Местные габаи(1) давно отчаялись получить то него хотя бы грош. Так что не удивительно, что он пользовался всеобщим презрением, и даже получил обидное для еврея прозвище "гой", хотя это и не совсем "по-еврейски". Не смотря на все свое богатство, жил он очень скромно, но людская молва объясняла это лишь его исключительной скупостью и жадностью. Шли годы, и, наконец, приблизился его час покидать этот мир. Друзей и родственников у него не было. В таких случаях "Хевра-Кадиша"(1) (еврейская общественная организация, которая есть почти при каждой общине и которая занимается похоронами) берет на себя заботу о похоронах. Но когда члены "Хевра-Кадиша" пришли к нему, он неожиданно заявил, что у него нету денег и сказал, что хочет, чтобы его похоронили на средства общины. Никто еще в местечке не видал такой скупости. Но делать нечего: последняя воля умирающего - закон.
Печальная это была процессия. Ни одна душа не захотела проводить скупца в последний путь. Только обязательный "миньян" - десять членов "Хевра-Кадиша" шли за катафалком. Надо ли говорить, что все было сделано очень скромно, быстро и без особых почестей. Да и место ему отвели, согласно его "заслугам", в самом дальнем углу кладбища.
Никто бы так больше и не вспомнил об этом человеке. Но не прошло и недели после похорон, как стали происходить странные события. Десятки нищих стали осаждать габаев. Никогда ничего подобного в том городке не видали. Нищих и раньше в городе, слава Б-гу, хватало, но они как-то сводили концы с концами. Что же произошло? Оказалось, что раньше лавочники отпускали нищим продукты бесплатно. Но со вчерашнего дня они почему-то стали требовать денег. Тогда вызвали лавочников, и выяснилось, что все их расходы оплачивал, кто бы вы думали? Да, да - именно тот самый скупой богач, "а-гой"! Оказалось, что человек, к которому все относились с презрением за его скупость, содержал на свои деньги почти всех нищих города. Даже на свои собственные похороны он ничего оставил! Когда это выяснилось, стыд охватил всю общину. Как положено в таком случае, руководители общины отправились на кладбище и перед могилой торжественно попросили прощение. Но и этого было мало. В том городе жил очень крупный раввин. Он понимал, что после смерти, его могилу будут посещать. И тогда он завещал, чтобы его похоронили в том самом дальнем углу, рядом с могилой этого праведного человека.
Я рассказал эту историю, попрощался и собрался уже покинуть аудиторию, как неожиданно один из молодых священников обратился ко мне с просьбой еще раз рассказать ему эту историю. Я не хотел беседовать с ним при всех и пригласил его к себе в гостиничный номер. Буквально через пять минут раздался стук в дверь: на пороге стоял мой недавний слушатель. Я предложил ему сесть и коротко пересказал все это еще раз. Мой визави слушал рассказ очень внимательно, казалось, впитывая каждое слово. Когда я закончил, он минуту сидел, погруженный в раздумья, и неожиданно попросил послушать эту историю в третий раз. Признаться, я стал подозревать, что у моего гостя не все в порядке с головой. Однако и на этот раз я выполнил его просьбу. И опять он ловил каждое слово, как будто слышал все это в первый раз. Наконец он попросил меня рассказать все, что я знаю о том известном раввине, который пожелал быть похороненным рядом с праведным богачом. Я рассказал то немногое, что я знал о рабби Липмане Геллере, написавшим комментарий на Мишну: "Тосафот Йом Тов". В конце концов я поинтересовался, почему его так волнует эта история. Неожиданно этот странный молодой человек заявил, что, согласно семейному преданию, тот самый щедрый богач был его далеким пра-пра-пра дедушкой!
На этом мы расстались, и я больше не вспоминал об этой странной встрече. Прошло много лет. Однажды, будучи в Израиле, я молился возле к Стены плача, когда ко мне подошел незнакомый еврей религиозного вида и поздоровался. Как я не напрягал свою память, я не мог припомнить, чтобы мы где-то виделись.
- Извините, но мне кажется, что я вас не знаю, - ответил я.
- Ну, как же! Разве вы не помните того молодого священника, который целый час донимал вас своими расспросами?
И тут вспомнил. Да, передо мной стоял мой давний собеседник. Но как произошло это чудесное превращение католического священника в религиозного еврея? Тогда настала уже его очередь рассказать мне вторую часть той удивительной истории.
Оказывается, его родители иммигрировали в Канаду в середине века. Они были настолько далеки от еврейства, что отдали своего сына в христианский колледж, который готовил будущих священников. И скорее всего, не дай Б-г, он так и стал бы священником, и навсегда порвал свою связь с еврейством, если бы не та памятная встреча. С того дня он не находил себе покоя, его еврейская душа искала выход. Он стал интересоваться своими корнями, уехал в Израиль и поступил в Ешиву. Теперь у него настоящая еврейская семья, дети.
Какой подчас удивительный путь дано пройти еврейской душе, прежде чем она сможет вернуться к своему истоку. "Величие заповеди Цедока в том, что она приближает Спасение" - говорят Мудрецы. В заслугу этой великой заповеди, которую исполнил тот безымянный еврей, была спасена и вернулась к Торе душа его далекого потомка. А может быть все дело в удивительной способности нашего Ребе чувствовать душу каждого еврея. Ведь если бы не совет Ребе, который подсказал удачную тему, всего этого могло и не произойти. Потому он и называется "наси-?а-дор" - Глава поколения.
(1)Габай - человек, которому община поручает собирать и распределять пожертвования.
(2)"Хевра-Кадиша" - еврейская общественная организация, которая занимается похоронами.
Рабби Симха Бунем из города Псишке в юности страдал глазами, и ему посоветовали съездить в Берлин. Когда он туда приехал и стал ходить по врачам, ему порекомендовали одного "экстрасенса", который вылечивал людей (или делал вид) с помощью магии. Улыбнулся рабби Бунем и сказал: "На самом деле еврей вообще не нуждается в медицине, а должен обратиться к Праведнику поколения за благословением. Однако Тора требует, чтобы еврей сначала использовал естественные средства и обратился к врачу. Но если уже мне советуют прибегнуть к помощи "сверхъестественных" сил, то лучше я обращусь напрямую к Проповеднику из Кожниц".
И добавил: "Балак царь Моава, когда решил воспользоваться духовными силами
для победы над евреями, не нашел ничего лучшего, чем прибегнуть к магии грешника
Билама. А лучше бы ему довериться Моше, Б-жьему человеку".
Рассказывает праведник из Бельц рабби Иссохор-Бер: "Один хасид старался ни одного дня не пропускать без окунания в микву(1). Однажды, дело было зимой, он взял топор и пошел на реку, чтобы окунуться, как обычно. Как раз подморозило, и на реке уже появился первый ледок.
И вдруг неожиданно ему в голову, помимо его собственной воли, стали лезть всякие ненужные мысли. Весь путь до реки внутренний голос вел с ним "ученую" дискуссию, смысл которой сводился к тому, что не правильно в такой мороз окунаться в ледяную воду. Но удивительнее всего было то, что в качестве аргументов этот внутренний голос приводил... высказывания из Талмуда и даже из хасидской философии. Наш хасид сразу догадался, что этот "внутренний голос" - не что иное, как йецер-ѓа-ра(2) - внутренний дух противоречия. Поэтому он не стал его слушать, а наперекор ему сделал все, как он задумал: пробил прорубь и окунулся. Но уже потом, на обратном пути он спросил самого себя: "Интересно, откуда у йецер-ѓа-ра такие познания в Талмуде и других законодательных книгах"?
"А что ты думаешь, - ответил ему его "внутренний голос", - когда ты учил Тору, разве я не был рядом и не учил вместе с тобой?"
(1)"Миква" - бассейн для ритуального окунания с целью духовного очищения; для этих же целей может служить естественный водоем, например река или озеро.
(2)"Йецер ѓа-ра" - дурные наклонности, проявления животного начала
в человеке, которые стремятся отвлечь его от соблюдения Торы.
Рабби Шнеур Залман из Ляд (Алтер Ребе) навестил однажды одного из раввинов, который принадлежал к "митнагдим" (т.е. противникам нового хасидского движения), как они сами себя называли. Беседа зашла о Торе и о новом хасидском учении. К слову, собеседник пренебрежительно поинтересовался у Алтер Ребе: "У меня здесь под лавкой валяется книжонка одного из учеников Магида из Межерича. (Речь шла о книге "Ноам Элимелех") Можешь ли ты мне описать автора этой книги, что за он за человек?"
"Постараюсь - отозвался Алтер Ребе. - Если Его светлость засунули бы под лавку
не только книгу, но и самого автора - даже тогда бы он промолчал и не сказал
ни слова в ответ..."
Когда в дверь к рабби Леви Ицхаку постучались, было уже одиннадцать часов вечера. Само по себе это было не удивительно: должность главного раввина заставляла его порой вставать и среди ночи. За дверью стояла, настороженно озираясь, женщина.
"Ребе, вы должны нам помочь!" - выдохнула она с порога. Рабби Леви Ицхак тяжело вздохнул и приготовился слушать. Как часто ему приходилось слышать эти слова, но если бы всегда все, о чем его просили, было в его власти... Однако на этот раз женщина пришла с неожиданной просьбой.
Войдя в комнату, отдышавшись и успокоившись, она поведала о цели своего срочного визита. Ее дочь выходит замуж. Но молодые не могут и помыслить, чтобы их семейная жизнь началась без настоящей еврейской свадьбы - Хупы. И вот теперь они все втроем приехали из далекого города (женщина не стала его называть, чтобы не накликать беды - времена были неспокойные) и утром уже должны отбыть обратно. "Ребе, вы должны это сделать прямо сейчас! Только вы можете нам помочь! Я уверена, вы все устроите наилучшим образом...". Легко сказать. Если эта еврейка могла положиться только на "рэб Левика" (так за глаза звали рабби Леви Ицхака), то на кого, интересно, должен полагаться он сам? Что ж, Б-г поможет и на этот раз.
В полночь рабби Леви Ицхак и его жена - ребецин Хана стали организовывать Хупу. Срочно были приглашены надежные люди, которые должны были составить обязательный миньян (десять молящихся мужчин). Вместе с хозяином дома и женихом в столь поздний час удалось собрать только девять человек. Чтобы все было по закону, не хватало еще одного - десятого.
В том же доме, этажом выше жил еврей, который был председателем домового комитета (официально) и следил за всем, что происходит в доме у Ребе (неофициально), так сказать, в "свободное, от основной работы, время" (а, может быть, это и была его "основная работа"?). Его то Ребе и пригласил в качестве "десятого"!
Удивительная это была свадьба. Проходила она полуподпольно, без музыки, за зашторенными окнами, где в качестве самой хупы - балдахина - служила растянутая за четыре угла скатерть. Но разве все это помеха настоящему хасидскому веселью и тому великому чуду соединения двух чистых еврейских душ, которому не в силах помешать никакие режимы и запреты?
Рано утром, еще затемно, гости стали расходиться. Счастливые жених и невеста с матерью отправились на вокзал - их ожидали еще семь праздничных дней, которые они также тайно отметят у себя дома. Ребе вернулся к своим повседневным обязанностям. Хотя, если так рассуждать, устроить еврейскую свадьбу - разве это не его повседневная обязанность.
Но самая удивительная история приключилась с тем самым "десятым" евреем. С этого самого дня, точнее ночи, он стал преданным хасидом Ребе. Скоро он окончательно вернулся к еврейству и еще не раз выручал Ребе, заступаясь за него перед властями.
К сожалению, его заступничество тоже не всегда помогало. Рабби Леви Ицхак
был в конце концов сослан в Казахстан, где окончил свои дни.
Как известно, эти слова евреи произносят в последнее мгновение, перед тем, как душа должна расстаться с телом и покинуть этот мир.
Однажды рабби Вольф из Старикова сидел у постели умирающего. О чем могут беседовать хасиды в такую минуту? Конечно, о вечном.
"Скажи мне, - обратился рабби Вольф к своему приятелю, - Остались ли у тебя все еще соблазны в этой жизни ("йецер ѓа-ра")?"
"Мне кажется, да, - честно ответил умирающий. - Сейчас я буду говорить "Шма
Исраэль" последний раз в жизни. Хотелось бы произнести эту молитву так, чтобы
все потом говорили: Какой все-таки глубоко верующий и набожный человек был
этот покойный…"
(6:5) В юности рабби Дов-Бер из Рдошыц работал учителем Торы - меламедом - в семье у одного зажиточного еврея. Хозяйка дома, подавая еду, задала меламеду, казалось бы, невинный вопрос:
- Скажите, рав Дов-Бер, вы любите перец?
Рав Дов-Бер скромно ответил:
- Люблю я Б-га. А перец я ем.
Один из больших хасидов Алтер Ребе торговал лесом, поэтому и прозвище получил сообразно своей профессии: Биньомин "Клецкер" ("клоц" - на идиш "бревно").
Однажды, в конце года он подводил финансовый итог своей деятельности и несколько часов трудился, составляя баланс. Приход, расход. И, наконец, "общий итог".
И тут, неожиданно для него самого, его рука сама вывела на бумаге знакомое с детских лет занятий в Хедере, окончание фразы: "Нет, никого, кроме Него". Вот к такому удивительному итогу он пришел в результате всей своей предпринимательской деятельности: "Нет в этом мире ничего, кроме Творца".
Хасид - всегда хасид. Даже за сухими и скучными рядами цифр финансового отчета
он видит Творца.
"Сегодня увидели мы, что говорит Все-вышний с человеком, и тот остается в
живых. Но теперь, зачем нам умирать?" (5:21)
Раньше мы полагали, что только душа, лишенная телесной оболочки, способна
воспринимать Свет Б-жественных откровений. Но теперь мы убедились, что тело
не является человеку помехой в общении с Б-гом. Нет необходимости "умирать",
чтобы ощутить близость с Творцом. В Грядущий мир, как известно, это земной,
материальный мир, т.н. "рай на земле", когда наши души вновь обретут тела.
Рассказывают про одного хасида, который был очень праведным человеком и много
постился. В результате он подорвал свое здоровье и умер в расцвете сил. Когда
он прощался со своими близкими, то сказал, обращаясь к сыновьям: "Дети мои!
Не надо повторять моих ошибок. Кушайте и пейте в свое удовольствие, лишь бы
еда была кошерной. Потому что все двадцать лет моих постов не стоят и одного
раза выполнения заповеди Тфилин, которой я вскоре буду лишен".
Когда эти слова передали Ребе РАШАБу (5-й Любавичский Ребе), он заметил: "Он,
безусловно, прав. Но чтобы это понять, может быть, и надо было поститься двадцать
лет". Наверное, на Небесном Суде мнение Ребе было засчитано в его пользу.
Один польский хасид переехал жить в Иерусалим. Эта история происходила в пошлом веке, когда условия жизни на Святой Земле были весьма тяжелыми. В конце концов, наш хасид не выдержал и решил вернуться. Перед отъездом он пришел проститься с праведником рабби Симхе-Бунем, который тоже жил в Иерусалиме.
- Сожалею, но такая жизнь не подходит мне, - вздохнул хасид.
- А я жалею тебя: видно ты не подходишь Иерусалиму, - заметил рабби Симхе-Бунем.
Эти слова произвели такое впечатление на хасида, что он передумал и остался в Святом городе.
Цемах Цедек (3-ий Любавичский Ребе, 1789 - 1866) называл рабби Исроэля из Ружина не иначе, как "святой Ружинер Ребе(1)" и рассказывал про него такую историю: "Святой Ружинер не терпел тоски и печали, а его хасиды, зная это, любили всякие выходки и проказы..."
Однажды в Тиша-бэ-Ав (пост 9 Ава)(2) его хасиды затеяли игру в "собачник" (так у них называли репейник). Потом им наскучила эта забава, и они решили забраться на крышу Бейс-медраш(3) и ловить всех, кто входит, веревочной петлей. Сказано - сделано! У евреев, как известно, слово не расходится с делом.
Сначала несколько хасидов, пойманных в петлю, под общий хохот совершили алию(4) на крышу вверх тормашками. Но потом в помещение по каким-то делам вошел сам Ребе. Те, кто были на крыше, не могли видеть того, что происходит внизу. Поймав очередную жертву, они подналегли (Ребе, как известно, был в теле) и втащили наверх... самого Ружинер Ребе! Смущенные хасиды извинились и быстренько вернули Ребе с небес на землю.
Ребе обиделся? Ничуть! Кто угодно, но только не Ружинер Ребе мог обидеться на хорошую шутку.
Он встал, отряхнулся, воздел руки к небу и произнес: "Рибоно шель олам! Владыка мира! Если твои дети настолько не дорожат твоим "Йом тов"(5), так забери его у них совсем!" * * * Когда-нибудь, в конце времен, как предсказывают наши Пророки, все наши траурные даты и посты будут отменены. Более того, они обернутся (по выражению Рамбама(6)) "праздниками и днями радости и веселья", а самый тяжелый день нашего календаря - Тиша-бэ-Ав, станет одним из самых веселых дней в году. Иногда надо самому совершить такой кувырок, чтобы почувствовать в трауре будущее веселье.
Только оказавшись вниз головой, еврей может увидеть все в истинном свете.
Существует обычай сразу после окончания поста 9 Ава отправлять книгу "Кинот" - специальный сборник траурных поэтических текстов, которые читают во время поста - в генизу(7).
Объяснение этому дается очень простое: день 9 Ава мы отмечаем как пост и траурный день временно. В будущем он превратится в большой праздник. Может быть, это произойдет уже на следующий год. Так какой прок будет тогда в этих траурных молитвах?
И в самом большом горе есть место надежде. Самый траурный день 9 Ава по преданию является "днем рождения" Мошиаха.
Рабби Авраам, сын Межеречер Магида, был известен своей святостью и искренностью, за что заслужил прозвище "Малах" ("Ангел"). Во время поста 9 Ава он имел обыкновение сидеть, опустив голову между колен и горько плакать. Так могло продолжаться много часов. Но время от времени он поднимал голову, обводил всех вокруг удивленным взглядом и спрашивал: "Как? Он все еще не пришел?"
(1)"Ружинер" (идиш) - Ружинский, из города Ружин.
(2)"Тиша-бэ-Ав" (иврит) - "девятое число еврейского месяца Ав", самый траурный день в году, связанный с разрушением 1-го и 2-го Храма, который проводят в посте и покаянных молитвах.
(3)"Бейс-медраш" (иврит) - то же самое, что и Ешива - место для занятий Торой.
(4)"Алия" (иврит) - подъем, восхождение или вознесение в духовном и физическом смысле.
(5)"Йом тов" (иврит) - общее название для всех еврейских праздников. В данном случае Ружинер Ребе иронически называет траурный пост праздником, и просит Все-вышнего "забрать" его у еврейского народа.
(6)Рамбам (рабби Моше бен Маймун) - великий мудрец и учитель средневековья, автор первого кодекса еврейского закона "Мишне тора", откуда и взята приведенная здесь цитата.
(7)"Гениза" (иврит) - "хранилище", специальное помещение, где хранят вышедшие из употребления святые тексты и религиозную атрибутику.